Презентация новой книги "Поговорить бы с пустотою"
aptimofeevsky
15 апреля, (т.е. завтра) 18:30
Малый зал ЦДЛ,

Презентация новой книги "Поговорит бы с пустотою" (Издательство "Воймега", 2014)
обложка

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА «Двенадцать» Блока – «Ночной обыск» Хлебникова
aptimofeevsky
«Двенадцать» Блока – «Ночной обыск» Хлебникова

Вчера две дамы (и ту и другую зовут Алла) одаривали меня сладостями. Одна по случаю своего дня рожденья, другая – по доброте душевной.  Решил отплатить им цветами. Три  остановки на маршрутке - на обочине местная красавица продает только что сорванную с грядки календулу. Боже мой, какая свежесть. Желтенькие, вылупившиеся из яйца птенчики. Открываю наугад Хлебникова, читаю случайно попавшееся на глаза: « слова особенно сильны, когда они имеют два смысла, когда они живые глаза для тайны и через слюду обыденного смысла просвечивает второй смысл». Вот вам календула! Утренняя чистота и прозрачность речи. Как бы мне хотелось так писать, да не умудрил Господь.
Начиная рассказ о трех поэмах, я употребил эпитет « незамеченные». Возможно, несколько загнул. Я ведь не критик, не литературовед – не мореплаватель, не плотник. Мог и не заметить тех, кто заметил. Но вот смотрите, Read more...Collapse )

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА "Про это"
aptimofeevsky
Про это
Вчерашний день прошел бездарно. Буду считать его нулевым. Я стал очень замедленным. Долго собирался, все время забывал какие-то мелочи. Идя из дома на прогулку, прочти заветные слова: проверь ключи, проверь мобильник, проверь, на месте ль голова? Уехал в Москву за суетой. За суетой и провел весь день. Вернулся в Матвеевское поздно вечером. Никак не мог рассчитаться с администраторшей. Бегал по всему дома в поисках человека, который разменял бы мне тысячу. Таковым неожиданно оказалась дама из соседнего номера. Пока она рылась в кошельке, я скромно топтался в дверях, появилась старушка-вековушка в одной ночной рубашке чуть пониже пупка. Бедняга забыла свое имя, номер комнаты и помнила только, что ее бросили. По счастью нашлась нянечка, которая водворила потерявшуюся старушку в ее прибежище. Вот так грустно закончился день. Ночью мне скверно спалось, и я думал о странном совпадении, ведь героя поэмы «Про это» тоже бросили.
К Владим Владимычу навечно приклеился эпитет «лучший, талантливейший», я бы добавил еще наихристианнейший. Почему? Поймете по ходу моего рассказа.Read more...Collapse )

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА "Розовый бутон" "Вакханалия"
aptimofeevsky
Розовый бутон
Розовый бутон, розовый бутон… Не знаю почему я вспомнил о розовом бутоне, кажется так назывался старый добрый американский фильм о Херсте, газетном магнате ненавидимом большевиками. Создатель гигантской империи СМИ Херст, кроме всего прочего, был человеком. Он жил, страдал и умер. От всех его царств осталось лишь воспоминание о детских саночках, на них был изображен розовый бутон.
Как-то в разговоре с Наташей прозвучало: ничего не остается, остается только культура. Я все думаю над этими словами. Ничего не остается от непрерывной смены платьев в примерочной. Видимо, дольше всего остается то, что к моде никакого отношения не имеет.
«Я вспомнил по какому повод слегка увлажнена подушка». Я понял, почему ко мне привязался этот самый бутон. Когда-то очень давно Марина Романова подарила мне розовый кустик в пластмассовом горшочке. Ему судьбой было отпущено не более недели. Но он себе живет и живет, уже, по-моему, лет пять, и каждый год одаривает меня цветением. И вот опять на окне появился маленький бутон идеальной луковичной формы. Кусочек жизни, в смысле гармонии не уступающий ничуть самой розе. Он весь стремление. Стремление сообщить на языке цветов, что между энергией и материей нет никакой разницы. Он пытается достучаться до нас, а мы не замечаем, потому что он незаметный. Потому что ленивы и не любопытны. Потому что равнодушны и безразличны. Как литературная братия в течение столетия умудрилась не замечать Хлебникова? Хлебникова, речь которого свежа, как утренняя роса, как степь в мае, или как этот бутон на окне.
Мне бы хотелось написать о трех незамеченных, или скажем так, малозамеченных поэмах. Это «Ночной обыска» Хлебникова, «Вакханалия» Пастернака и «Про это» Маяковского. Сдается мне, что есть нечто иррациональное, связующее все три вещи. А на поверхности – Христос, Эпоха, Россия. Написать хочется, но колется. Имеется сто причин, по которым невозможно приняться за продолжение дневника. И первое, это то, что приходится клещами из дряблого мозга вытягивать полузабытые слова и раскладывать их на бумаге. Занятие непомерной тяжести, и все же – решено, я еду в Матвеевское, чтобы продолжить то, что начал в декабре прошлого года.

Вакханалия
Ну, вот я в Доме творчества кинематографических старперов. Всё, как тогда: я один в столовке, черный кот, торжественные этажи с картинками художников кино, и я на третьем этаже. Только за окном не бело, а зелено. И яблоки зеленые, опять яблоки. На удивление они крупнее, чем те, которые мы видели прошлым летом в Балчике. Деревья стоят сплошной стеной, и за ними не видно домов. Если уверовать твердо и бескомпромиссно, что это роща, так оно и будет. Маленький сад обернется рощей без конца и без края. А воробей, беспечно скачущий по моему балкону, превратится в пастернаковскую пичужку, охраняющую тайну леса. А раз появилась пастернаковская птичка, пора переходить к «Вакханалии».
Поэма (Пастернак называл «Вакханалию» стихами) открывается вступлением, где четко очерчена тема. Вот опорные или акцентные слова, определяющие время и место: «У Бориса и Глеба свет, и служба идет…», «В завыванье бурана Потонули: тюрьма...», «Клочья репертуара на афишном столбе…», «И великой эпохи след на каждом шагу,…B ломке взглядов, симптомах вековых перемен,… И в значеньи двояком жизни, бедной на взгляд, но великой под знаком понесенных утрат…».
Во времена бесовщины с Нобелевской премией я, тогда еще студент, с юношеской пылкостью спросил у Бориса Леонидовича, какое свое стихотворение он считает лучшим? Пастернак, не задумываясь, ответил «Вакханалия».Read more...Collapse )

Ледяной дождь
aptimofeevsky
Великий Тютчев писал: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь?»
«… Когда я лгу во всех своих стихах и даже в этой самой честной строчке», - вторил ему двадцатилетний Саша Тимофеевский. Раз сердцу не высказать, значит sillentium. И никаких дневников. Так я думал буквально до самого последнего времени. И вдруг словно плотину прорвало. Я понял, что я должен писать. Должен писать о тех, кто любил меня, кому обязан тем, что есть во мне доброго, если оно конечно есть. Должен писать о тех, кого я любил, и про то, что любил. Короче о том, что не сердце ляжет.
Плотину прорвало, но поток хлынул не из пробоины, а с неба. Мы шли поздно вечером по Москве с очень милым человеком - Григорием Дитятковским, режиссером, артистом, сыгравшим в фильме Хржановского роль Бродского и поразительно похожего на поэта. Мы шли по Арбату втроем – я, он и моя жена Наташа, и вдруг начался ледяной дождь.Read more...Collapse )

О Галилео Галилее
aptimofeevsky
Меня всегда занимала история с отречением Галилея. Было – не было? Ходят слухи, но протоколов-то нет, достоверно ничего неизвестно, а хотелось бы знать детали.
Хотя можно легко представить. Побрил Галилео бороду, вымыл шею. Приоделся, пошел в присутствие. Говорит: так и так, господа, святая простота… Тьфу, хотел сказать, господа, святая инквизиция. Стало быть, господа, святая инквизиция, простите мою дерзость. Ошибочка вышла, не вертится она. Ежели б вертелась, я, старый человек, не удержался бы на ногах, а я, как видите, крепко стою на своих двоих. Ну, и уходя, буркнул себе под нос: а все-таки она… и тому подобное. Короче, с Галилеем все ясно. А вот как быть с ними? Через сто или сколько там лет, когда определилось, что она вертится? Допустим, они узнают эту новость в потустороннем мире. Как этим бессмертным дурам, тьфу хотел сказать бессмертным душам, найти выход из дурацкого положения, как вину свою избыть? И ведь не только перед Галилеем. Перед Зощенко, перед Ахматовой, перед Бродским и Пастернаком. Совесть у них есть или нет, или никогда не было? Вот что мне хотелось бы знать.

О Вере Ивановне Прохоровой
aptimofeevsky
Прошло ровно девять дней, как не стало Веры Ивановны. Я познакомился с ней, когда ей было лет сорок. Для меня сегодняшнего - совсем молодая женщина. Высокая, слегка сутулясь, она чуть склоняла голову, и лицо ее светилось аурой иконописной чистоты. Верочку похоронили там же, где были похоронены ее близкие. На Ваганьковском вокзале все было завалено снегом. Длинная очередь провожающих протискивалась в узкие проходы между могильными домиками. Снежные холмы, графически четкие бронхи деревьев и сквозь тонкие ветви небо не московской синевы, чистое, как глаза Верочки. Когда-то по другому грустному поводу я написал:

Перед кладбищенской конторой
Автобус, побуревший снег,
Бензина запах, треск мотора,
Венки, гудки, двадцатый век…
А за оградой небо птичье,
Старуха нищенка с клюкой,
И тихо. И за это тишью
Уже нет времени. Покой.

Read more...Collapse )

Двенадцать дней в Матвеевском
aptimofeevsky
Двенадцатый день
Утром в столовой меня ждал приятный сюрприз. Молодая симпатичная официантка остановилась возле моего столика, некоторое время, скрестив руки на груди, молча смотрела на меня и, наконец, робко спросила:
- Нельзя ли у вас купить книгу?
Дело в том, что я как-то подарил здешней поварихе «Кулинарию эпохи застолья». Подарил и забыл. А книга, оказывается, имела успех у работниц общепита. У меня не было больше экземпляров, но я ответил, что продавать не стану, а съезжу в Москву и подарю.
Я быстро собрался, хотя, честно сказать, боялся холода, снега, гололедицы. Но не успел выйти за ворота, как подъехало маршрутное такси. Через десять минут я был уже в метро, короче говоря, добрался до дома легко и быстро.

Забрасывая бредень в воду,
Входи в реку времян до плеч,
Да так, чтоб выудить не моду,
А метафизику извлечь.

Каждое время бросает свой взгляд на метафизические проблемы. Так и я. Лишь только оказался у себя на Левшинском, стал вместе с Наташечкой размышлять о сверхчувственном, а конкретно о том, как назвать десятую музу, музу поваренной поэзии. Read more...Collapse )

Двенадцать дней в Матвеевском
aptimofeevsky
Одиннадцатый день
Я спустился в холл нашего заведения. Там был большой экран. Можно было смотреть фигурное катание. В одиночном выступал японец. В этот день ему исполнилось восемнадцать лет. У него был кураж. И как же он был хорош! Маленький, он мне казался пацаном, Гаврошем. Он щелкал, он свистал, тянул, переливался. Он задирался по отношению ко всему свету. При этом он был совершенно невозмутим. Он был воплощением юности, и он упал.
Я вспомнил, как весело было нам, когда мы были молодыми. Я, Алик Гинзбург и его названный брат Рустем Капиев любили сиживать на двенадцатом этаже гостиницы Москва. Там к пиву подавали раков, и там родился миф. Read more...Collapse )

Двенадцать дней в Матвеевском
aptimofeevsky
Десятый день
Ухожу на завтрак в десять утра. Раздвинул занавески. За окном все небо в пурпурных облаках. Я подумал, такого в это время в Москве я никогда не видел. Впрочем, может и видел, да забыл.
Я таки умудрился поругаться с ветеранами. Нет, я не врывался в чужой номер с вестью о чуде. Все вышло гораздо хуже. Мне захотелось в Матвеевском устроить вечер поэзии, почитать свои и чужие стихи. Благо, на столе у меня лежит альманах «Алконост», последний выпуск с очень недурными стихами молодых поэтов. Я думал, это моих соседей сможет несколько развлечь. В столовой я сообщил ветеранам о своей идее. Никакой реакции. Они смотрели на меня, как в афишу коза. Я пожал плечами и уселся за свой столик хлебать кофе. Все бы ничего, но потом, проходя мимо, они, не глядя на меня, повторяли ритуальное: приятного аппетита. Меня это взбесило. В голове гвоздем сидело Пушкинское: «Мы ленивы и не любопытны…». Я и выпалил эту фразу, присовокупив, что, видимо, от этого все беды России. Ах, не надо мне было этого делать. У ветеранов полно забот, они погружены в свои болезни, им не до поэзии. Потом, возможно, я невнятно произнес свое предложение. Как бы там ни было, мне не стоило обижаться. Вот такая глупость. Как говорит моя жена, на обиженных воду возят. И мне не след жаловаться на недостаток внимания.
Если оглянуться назад, меня можно считать баловнем Господа Бога. Меня любили друзья и женщины. Read more...Collapse )

?

Log in

No account? Create an account